Качать или обанкротиться: почему Россия не может отказаться от нефти

Несмотря на падение мировых цен на нефть, санкционное давление и рост ущерба, Россия вынуждена продолжать добычу сырья даже в минус. Причина заключается в технических и экономических ограничениях отрасли: остановка скважин может привести к необратимой потере части добычи и еще более серьезным проблемам для бюджета страны-агрессора. Об этом в комментарии "Телеграфу" рассказал политолог и специалист по стратегическим коммуникациям Максим Гардус. По его словам, в нефтяной отрасли РФ существует несколько пределов рентабельности. Операционный порог означает уровень цен, по которым компаниям невыгодно даже поддерживать добычу: для лучших месторождений это около 30-35 долларов за баррель, для худших – 40-50 долларов. Второй уровень – полная себестоимость, учитывающая капитальные инвестиции, инфраструктуру и поддержание давления в пластах. В среднем она колеблется в пределах 40-55 долларов за баррель. Отдельно существует фискальный порог – цена, ниже которой российский бюджет начинает терять доходы. По оценкам эксперта, бездефицитная цена для РФ составляет 70-80 долларов за баррель, в то время как в бюджете на 2025 год заложен показатель $69,70. Для сравнения, добыча нефти в Саудовской Аравии значительно дешевле. Там операционные расходы составляют всего 4-7 долларов за баррель, а полная себестоимость – 8-15 долларов. Такая разница объясняется наличием больших, относительно новых и доступных месторождений. В России же основная добыча приходится на Западную Сибирь, где месторождения были открыты еще в 1970-1980-х годах и истощены на 60-80%. Это заставляет использовать дорогостоящие технологии поддержания давления. Новые проекты в Арктике имеют себестоимость 60-90 долларов за баррель и в значительной степени заморожены из-за отсутствия западных технологий. Сахалинские месторождения относительно дешевле, однако усложнены морской добычей и логистикой и остаются зависимыми от иностранного оборудования. Несмотря на убыточность Россия не может просто прекратить добычу. По словам Гардуса, консервация скважин запускает сложные физические процессы, после которых возобновление работы не гарантировано. Даже малорентабельный экспорт позволяет получать «живую» валюту, тогда как полная остановка означала бы еще более глубокий кризис бюджета. В то же время, цена такой политики — падение инвестиций, деградация месторождений и сокращение добычи в будущем, что демонстрирует уязвимость российской нефтяной отрасли к санкциям.